Архивы Метки: Виктор Булычёв

Моя еврейская тётушка

(Отрывок из повести)

В 1960 году дядя Миша попал под «хрущёвское» сокращение армии. Ему было 44 года, и он вполне мог бы ещё служить и служить. Людям, верой и правдой служившим Отечеству по диким, необустроенным нашим гарнизонам — в песках, горах, таёжных лесах, приграничье, где только ветер, снег и скалы — порой не давали дослужить месяц-другой хотя бы до минимальной пенсии. И, наверное, в «хрущёвские» времена впервые проявилось снисходительно-пренебрежительное отношение к армии как к второстепенному «институту» государственного устройства. Такое отношение не преминуло сказаться на бытовом уровне.

Моя еврейская тётушка (Отрывок из повести)

Наши родители уходили на фронт холостыми и незамужними, не успев повстречать свою судьбу. Самые прекрасные годы забрала у них жестокая война. Но, вернувшись с фронта и отыскав свою «половинку», они заключали «браки на небесах». Ожесточённые войной души оттаивали, истомлённая плоть оживала. Всё, чем жили на войне, а там хватало всего: и непримиримости, и ненависти, и жестокости, переплавлялось в большую любовь, нежность, заботу, обожание. И появлялись на свет мы, долгожданные и любимые.

Всё наше послевоенное поколение было детьми желанными. Мы рождались и от браков, заключённых до войны, и не успевших принести свои плоды, а если наши родители возвращались с войны живыми и здоровыми, их любовь расцветала таким пышным цветом, каким до войны не цвела ни одна роза. Они любили нас, как могли, баловали, помня о невзгодах военного лихолетья, и чрезмерно заботились.

Отторжение (рассказ)

 Отношения умирали. Медленно, почти незаметно, увидеть это было возможно, только оглянувшись в самое начало. Кооперативная квартира, такая желанная много лет назад, такая ненавистная теперь. Она задерживалась на работе, не хотела присутствовать на похоронах собственной любви. Дарить любовь упоительно, когда ты в добром настроении и твой вечный спутник — самый любимый человек на свете. Иначе…

Тушеная утка (рассказ)

Я родился и вырос в подмосковном городке, похожем на многие маленькие города области. Центральная асфальтированная улица, вдоль проезжей части старые липы, выкрашенные известью в рост человека. Между проезжей частью и тротуарами — кюветы с аккуратно обкошенной травой. Параллельные улицы и переулки мощены булыжником, и те же кюветы по бокам. Благодаря им в городе не было луж даже после сильных дождей.

Весь город — частные деревянные дома, одноэтажные, за исключением нескольких административных зданий в центре города. В палисадниках чайные розы и сирень. Не знаю почему, но жители города разводили только этот сорт роз. Они быстро вырастали, рано и обильно цвели. Все дома, заборы были покрашены голубой или зелёной краской, как будто других тонов не допускалось. И водяные колонки на перекрёстках были тоже голубого цвета. Наш городок в любое время года выглядел чистым и ухоженным.

Люди в городе

Рассказ 

Сильные холода мы не любим. Морозы замедляют течение жизни. С неохотой просыпаемся, без аппетита завтракаем, с опаской выходим в уличный холод, туже затягивая шарф и поднимая воротник пальто, мёрзнем в трамваях и троллейбусах, добираясь до работы. На заиндевелом стекле вагона кто-то нацарапал: «Держитесь! Скоро весна»! Оптимист! До календарной весны ещё пять недель… Приехав на службу, отогреваемся горячим чаем и слушаем радио, стараясь не пропустить прогноза погоды — когда же уйдёт этот блокирующий сибирский антициклон?